шумок дмитрий владимирович

Дмитрий Михайлович Балашов. Марфа-посадницаОцените этот текст:Не читал10987654321СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html Дмитрий Михайлович Балашов. Марфа-посадница --------------------------------------------------------------- Origin: http://www.litportal.ru --------------------------------------------------------------- Посвящаю светлой памяти моей матери, Анны Николаевны, другу шумок дмитрий владимирович соавтору, с которой вместе сидели мы над рукописью этой книги в деревне Чеболакше осенью 1969 года. Согласимся, что деяния, описанные Геродотом, Фукидидом, Ливием, для всякого нерусскоговообще занимательнее, представляя более душевной силы и живейшую игру страстей: ибо Греция шумок дмитрий владимирович Рим были народными державами и просвещенее России. Однако же смело можем сказать, что некоторые случаи, картины, характеры нашей истории любопытны не менее древних. Таковы суть подвиги Святослава, гроза Батыева, восстание россиян при Донском, падение Новагорода... Н. М. Карамзин Глава 1 Золоченые верхи великого терема горели багряным огнем. Россыпями камения самоцветного искрились стекольчатые окна вышних горниц. У крыльца хохотала челядь, шумок дмитрий владимирович плетеные расписные грифоны шумок дмитрий владимирович змии тоже словно смеялись, разевая богомерзкие пасти. Зосима стоял, наполовину утонув в густой тени, подбиравшейся к середине двора, шумок дмитрий владимирович все еще медлил, не понимая того, что произошло. Грубый дорожный посох дрожал в руке угодника. Столько ждал он этого часа, столько раз мысленно, благословив великую боярыню, непременно вышедшую ради него на крыльцо, неспешно подымался в богатую столовую палату... И еще прошлой ночью, в жаркой молитве, не знамение ли привиделось ему, не знак ли то был тайный? И не оттого ли, не послушав совета осторожного онтоновского келаря , ни к кому иному, ни в палаты владычные, ни к тысяцкому, ни к степенному посаднику Ивану Лукиничу направил он стопы свои, а прямо сюда, к ней, к великой неревской боярыне Марфе. Мнилось: грозно ли брови сведет, упрекать ли станет, отречется ли от злонеистовства слуг своих? Но чтобы так, так вот просто не принять, не пустить, не выйти?! Он еще водил глазами по оконью, шумок дмитрий владимирович посох дрожал в жилистой сухой руке, а наглый холоп уже двинулся на него грудью расшитой шелками рубахи, вытесняя Зосиму со двора. Как татя, как пса, как последнего нищего! И тогда, в гневе шумок дмитрий владимирович ужасе, что вот-вот руки раба рванут на нем посконную рясу, опозорят святое одеяние, Зосима закричал, грозя шумок дмитрий владимирович проклиная златоверхий терем, тряся головой шумок дмитрий владимирович стуча посохом. И холуй, сбычась, отступил на шаг, смутясь, не зная, как поступить. - Недостойны вы мира моего! И прах ваш отрясу от ног своих! Истинно глаголю: отраднее будет день судный Содому шумок дмитрий владимирович Гоморре, нежели гордому дому сему! Кто-то охнул, кто-то закрестился из баб, но молчали горящие закатным огнем вышние окна, шумок дмитрий владимирович не хлопнула оконница, не отворилось окно в покоях боярыни - да шумок дмитрий владимирович слыхала ли она? - Отче! - боязливо позвал оробевший отрок. К ним, через двор, решительно шел Марфин ключник в дорогом боярском зипуне, двое слуг поспешали следом. - Отче, поидемо! Круто поворотясь, так, что подол рясы хлестнул по ногам, шумок дмитрий владимирович помавая головой, Зосима устремился вон из двора. Ключник с холопьями, не отступая, молча следовал сзади. Зосима забыл о нем, заставил себя забыть, но другое притекло в сознание, когда за воротами вновь узрелось ему тьмочисленное кипение великого города. С высоты, в конце Великой, над хоромами, над верхами дерев, над шатрами деревянных шумок дмитрий владимирович куполами каменных храмов, увидел он золотоглавое шумок дмитрий владимирович белокаменное громозжение Детинца, с граненой башней Евфимьевской, в розовеющей пене новых церквей надвратных; и вышки, шумок дмитрий владимирович гульбища боярских теремов, шумок дмитрий владимирович лодейное на реке толпление, и необычайную густоту уличную... И на миг - себя, как бы со стороны, малого, бедно одеянного, забавно машущего руками у подножия знатного терема, середи шумящего моря людского, где холопы шумок дмитрий владимирович те носят платье, не снившееся мужикам на далеком Поморском берегу. Испытуя, пронзительно глянул на Данилу. Но отрок, коему угодник всегда был примером святости шумок дмитрий владимирович строгости отчей, сам испуганный невиданным доднесь многолюдьем шумок дмитрий владимирович шумом градским, ответил ему обычным взглядом почтительного обожания, шумок дмитрий владимирович это успокоило. - Гляди! - строго велел Зосима, резко обведя посохом зримое шумок дмитрий владимирович мало не задев прохожего горожанина. - Как древлии Содом шумок дмитрий владимирович Гоморра, роскошью и многолюдством, шумок дмитрий владимирович бесстыдной алчбой, шумок дмитрий владимирович завистью переполнено, шумок дмитрий владимирович паче гордыней! Все тлен, суета сует! Запомни: дни грядут, шумок дмитрий владимирович близко уже, когда дома сего жители не изследят стопами двора своего, шумок дмитрий владимирович житници их оскудеют, шумок дмитрий владимирович затворятся двери их, шумок дмитрий владимирович паки не отверзутся, шумок дмитрий владимирович порастет травою двор их, шумок дмитрий владимирович будет пуст! Зосима говорил нарочито, шумок дмитрий владимирович Данило испуганно озирался, ожидая покоров, но проходящие едва взглядывали на них, редко кто с мимолетным любопытством, угадывая приезжих в старце шумок дмитрий владимирович отроке, спускавшихся под угор, к пристани. Дневные труды приканчивались, шумок дмитрий владимирович лодейные мужики, распрямив натруженные за день спины, сгрудились у вымола, ожидая, пока старшой сочтет уложенные кули. Смолисто пахло от нагретых бревен. Лес был Марфин. Марфины были амбары с зерном, скорой, рыбой, дорогими мехами шумок дмитрий владимирович льном. Марфины кули на лодьях. Марфины бочки с салом морского зверя громоздились на берегу. Марфины насады налезали смолеными носами на песок, и люди грудились у вымола, почитай, тоже чуть не все Марфины. Если бы не ключник, шедший следом... Оглянувшись, Зосима увидел, что следом поспешают два прежние холопа, шумок дмитрий владимирович ключника уже нет. Видно, только вывел за ворота и тотчас поворотил назад - шумок дмитрий владимирович это тоже было как заушение. Сгорбясь, Зосима остоялся у соляного амбара. Соль! Сколько соли! Даже на земле просыпанная: две овцы, пихая друг друга лбами, подбирали белые крупинки с песка. Коза, выворачивая худую жилистую шею, тряся бородой и смертно закатывая глаза, грызла длинными желтыми зубами порожек соляного амбара, лихорадочно вылизывала шершавым языком исщербленную колоду - тоже норовила урвать малую крупицу Марфиной соли. Отрывисто дергался клок задранной козьей бороды, вымя болталось меж раскоряченных ног, как пустой мешок или как торба странствующего монаха, шумок дмитрий владимирович Зосима, сглотнув невольную слюну, отворотился, уязвленный. И в Поморье у нее амбары да варницы, шумок дмитрий владимирович в Усть-Онеге тож, шумок дмитрий владимирович на том берегу, в Неноксе. И на Киж-острове соляной амбар. И рыбные ловища, шумок дмитрий владимирович тони по Выгу, Суме, Сороке-реке, по всему морскому берегу, почитай! И на Кеми-реке тоже. А у святой обители Соловецкой? Сколько раз по-первости они оба - двое с Германом, не чаяли дожить до весны! А лучше ли стало шумок дмитрий владимирович потом, когда собралась братия? Многим ли одарила обитель боярыня Марфа? Ловища да лешей лес на Терьской стороне, от Умбы на Кашкаранской наволок, дак поди доберись туда прежде! Кабы тоже, как она, не варили соль, да не ловили семгу, чем шумок дмитрий владимирович жить? Ближнее жительство в ста верстах от обители, шумок дмитрий владимирович версты те не землею, шумок дмитрий владимирович морем! Их ли укорить корыстолюбием?! Монахи не за святою молитвою, шумок дмитрий владимирович в парной едкой духоте у цренов, с изъеденными солью глазами, вечные споры о тонях, вечные пакости шумок дмитрий владимирович ругательства слуг боярских, чем дальше, тем пуще: не ваши, мол, острова! Приходит ловить рыбу отай. В тот год с трудами возведенная до полуоконья церква сгорела о-полден, а как? Отчего? Не видал никто! Пришлось созидать сызнова, еле управились до снегов. Два игумена сбежали, не выдержав голода шумок дмитрий владимирович холода. Последнего, Иону, тоже отступившегося сладкого игуменства Соловецкого, он сам теперь привез в Новгород, отчаясь уговорить. Прочили они с Германом в игумены старца Игнатия, но братия заявила солгасно: "Или ты, или никто больше! Аще ли не хощешь хиротонисатися в игумены, то разойдемся отсюда вси, и даси ответ Богу за души наши". Даси ответ Богу! И труды, шумок дмитрий владимирович годы... Тридесяти лет подвига! Назад пути не было. А мечталось! Еще в Толвуе, в позабытом дому отцовом, добиться трудом духовным того почета шумок дмитрий владимирович уважения сильных мира, коего не добился родитель в господинстве своем! Тысячи поприщ покрыл он, шумок дмитрий владимирович вот перед ним, на горе, столь же недоступен, как шумок дмитрий владимирович прежде, терем Марфы Борецкой, владетельницы далеких островов. Зришь ли ты, Господи?! Так страстно хотел чуда, так верил в то, светлое, явившееся ему далекой зарей в восходящих от востока лучах: белый храм, простертый на воздухе, великий шумок дмитрий владимирович прекрасный, что примыслил к неясному видению своему. ...Пресветлый храм, далекое утро, первое утро на острове, сполохи играющие. А после, год за годом, что было? Мошка шумок дмитрий владимирович комары, нашествие гадов, глад, стужа, темень шумок дмитрий владимирович наваждения бесовские. Секли деревья, созидали кельи и варницы, ковыряли мотыгами землю, холодную, неродимую. И месяцами - бушующее неукротимое море, месяцами не зрели человечьего лица! Знал доднесь, что надо только молиться сильнее, надо захотеть, шумок дмитрий владимирович тогда - что говорить, делать - Бог подскажет. И не помогал ли ему Господь?! Послал же ему, полумертвому, двух рыболовцев с кережею муки шумок дмитрий владимирович масла? Христиане ли то были, без остатка сгинувшие в пучине морской, божии ли угодники, как полагает ныне вся братия? ...Не подарят ему острова, шумок дмитрий владимирович все разойдутся, шумок дмитрий владимирович снова - он шумок дмитрий владимирович старик Герман, немым укором невыплаченного долга мертвецу, блаженному Савватию, о котором он было забыл. Срам! Дождался послания из обители Кирилловой! Надо было начать с перенесения мощей блаженного! Быть может, он-то шумок дмитрий владимирович свят, он-то и оборонил бы обитель? Старец, не ведавший богатств мирских, искатель пустынного жития, на далеком северном острову обитавший, как птица небесная, не ревнуя ни о славе подвижнической, ни о зиждительстве церковном, шумок дмитрий владимирович об одной лишь возлюбленной тишине. Но так самому (самому!) хотелось чуда! "Не было смирения во мне, и потому не сподобил меня чудес. Но шумок дмитрий владимирович карая мя, справедлив ты еси, Господи!" Пусть. Чудом будет обитель Соловецкая! В мечте Зосима не заметил, как толпа мужиков придвинулась ближе. - Цего он? - Вишь, боярыня не приняла. - Гневаетце! - А хто таков? - Угодник Соловецкой, Изосим. - Ну! - Оська, поведай обчеству правду-истину! Веселый чернокудрый мужик из вольных крепко обнял знакомого ему Марфина холуя. Тот дернулся было: - Не трожь! - Ништо, от мене не вырвесси, - играя голосом шумок дмитрий владимирович щурясь, продолжал скоморошить мужик. - Поцто вы с Якимом-ключарем монаха прогнали? - Не мы, боярыня! - угрюмо отзывался холоп, пыхтя, но не в силах вырваться из невольных объятий. - Неужто? Побожись! - Крест! Сама сказала: отчину нашу отъемлет. - Каку таку отчину? - Острова Соловецки... Пусти, однако! - А ты не балуй, Потанька, - вмешался второй холоп, - Иеву Потапычу скажем ужо! Мы-ить от его посланы! - Дивно, свово богомольца не пожаловала! - Как поется: "Стала наша теща зятьев провожать..." Эх, старцу почет дают, Два холуя от порога волокут! - Глумливо пропел веселый мужик. Кругом хохотнули. - Марфе никто не указ! - дивясь шумок дмитрий владимирович одобряя, громко сказал молодой парень в толпе. - Все ж старец божий, грех! - задумчиво отозвался на то пожилой мужик. Зосима обвел очами оступившие вкруг косматые лица. То был наемный сброд, сироты шумок дмитрий владимирович пропойцы, разорившиеся ремесленные шумок дмитрий владимирович купецкие дети, худые мужики-вечники, кого за полгривны наймут бояра ради вечевых шумок дмитрий владимирович судных дел своих, вольница новгородская, всегда готовая на гульбу шумок дмитрий владимирович смуту, хватающая чужое добро на пожарах, шумок дмитрий владимирович в прежние веки выкидывавшаяся в беспощадных ушкуйных походах на Двину шумок дмитрий владимирович в Поволжье, грабя Кострому, Ярославль, Казань, Нижний, шумок дмитрий владимирович то шумок дмитрий владимирович Сарай, столицу Золотой Орды, - не очень разбираючи, где свои, православные, шумок дмитрий владимирович где татарские шумок дмитрий владимирович булгарские купцы, - шильники, ухорезы, городская сволочь шумок дмитрий владимирович рвань. Марфины люди жались посторонь, выглядывая из-за спин разгульной дружины. - Бог указует шумок дмитрий владимирович сильным! - сурово возразил Зосима, сверкнув взором. Обидящий старца - Христа обидит, шумок дмитрий владимирович от Господа же восприимет кару свою! Обители шумок дмитрий владимирович храмы устроили святые отцы на спасение роду человеческому. Во иноки из великих животов уходят, шумок дмитрий владимирович от славы, шумок дмитрий владимирович от всей прелести мира сего отрекаютце. И не ради корысти, шумок дмитрий владимирович ради чистоты душевныя, ради молитвенного бдения еженощного! И моления возносят иноки о тишине шумок дмитрий владимирович об устроении мира сего не ради сильных князей шумок дмитрий владимирович бояр великих, шумок дмитрий владимирович ради всех христиан православных спасения. Нет сильных пред Господом, ему бо первее станут последние в мире сем, речено бо есть: "Блаженни нищие духом, яко тех есть царствие небесное, шумок дмитрий владимирович блаженни кротцыи, яко тии наследять землю. Блаженни есте, егда поносят вам шумок дмитрий владимирович гонют шумок дмитрий владимирович лгут на вас мене ради - вы есте соль земли!" - Гладко бает старец! - примолвил кудрявый. В шутке, однако, просквозило уважение. - Постой-ко! Пусти! - донесся сторонний голос. - Христос не то заповедал! Он сам в миру жил... Пусти-ко! Апостолы в светлых ризах ходили... Раздайтесь, православные! - взывал спорщик, проталкиваясь к Зосиме. - Павел-апостол рек: "Вступайте в брак, шумок дмитрий владимирович не блудите беззаконно!" Пусти, отдай! Из толпы вывернулся, наконец, в рваном зипуне, седой, клочкастый суховатый философ ("Расстрига!" - неприязненно подумал Зосима) и, оттолкнув чьи-то пытавшиеся его сдержать руки, кочетом налетел на угодника: - Кто дает в монастыри, тот зло деет, откупаютце! От Бога не откуписсе! Не про вас ли то, мнихов, сказано: "Горе вам, книжницы шумок дмитрий владимирович фарисеи! Затворяете царствие небесное человеком, пожираете вдовиц достояния, лицемерныя моления долгая творите"?! И обряды те тлен, Бог внутри нас! Зри в святом благовествовании от Матфея о молящихся в сонмищах шумок дмитрий владимирович на стогнах... - кричал философ. - "А ты, егда молисся, вниди в клеть свою и, затворив двери, помолись отцу твоему втайне", - то сам Иисус сказал! А днесь уже Христос на земли церквы не имат, зане вы, мнихи шумок дмитрий владимирович священники, на мзде ставлены! - Ложь! Ересь стригольническая! - возопил Зосима. - И Иисус Христос ходил в многия домы с учениками своими, учил истинному слову шумок дмитрий владимирович благоразумию, чудеса многая сотворяюща, шумок дмитрий владимирович принимал от тех же доброхотные даяния шумок дмитрий владимирович честь многу! И сам, сам паки рече: "Яко с вами есмь, до скончания века!" - То-то ты скончанием века народ пугаешь! Еще поглядеть, кто еретик! Во исходе седьмой тысящи лет мира конец предрекаете, шумок дмитрий владимирович Иисус сказал: "О дни же том шумок дмитрий владимирович часе никто же весть, ни ангелы небеснии", вота как! - Прелесть змиева! Священници - апостолы христовы! А кто без поставленья учит... В геенне огненной! Дьявол! - Дьявол в человецех части не имет! Хочет добра человек, - добро, зла - зло. Душа самовластна, верой утверждаетце! - Еретик! Ересь богомерзкая! Лжа! Лжа! - вопил Зосима, замахиваясь посохом. - И то лжа?! - подступал седатый философ, сжимая кулаки. - А подобает инокам волости шумок дмитрий владимирович селы со христианами за монастыри брати, сбирать мзду и всякая многоценная себе на потребу, пить слезы христианские? Аспиды несытые! В боярах такова свирепства шумок дмитрий владимирович ярости шумок дмитрий владимирович то мало будет! Христос вам заповедал не заботиться о дне грядущем, жить от трудов дневных, вота, как эти мужики, сии тружающиеся, в поте лица, шумок дмитрий владимирович вы?! Вопиет к Богу грех священнический и иноческий! - По апостолу, по апостолу сие! Церковницы церковью питаются. Кто бо, насади виноград, от плода его не яст ли, или кто пасет стадо, от млека стада не яст ли? - гремел в ответ Зосима. - Нечестивец! Расстрига! Вот ты кто: расстрига, убеглый! Хватай его! Уже Марфины холопы шевельнулись было, нерешительно взглядывая то на угодника, то на остолпившую его вольницу, но тут второй мужик, вылезший из толпы, видно, приятель философа, вмешался наконец: - Пусть его, оставь, Козьма! Привяжутце, до духовного суда доведут, насидиссе! Идемо! Распалившийся философ еще упирался, но товарищ силой, ухватив за плечи, вытащил спорщика из кучи мужиков. - Пропадешь, Козьма, шумок дмитрий владимирович мене с тобой пропасти будет! - Пусть, - кричал тот, уводимый от греха, - пусть шумок дмитрий владимирович боярыня Марфа послушает! - Добро бы сама, шумок дмитрий владимирович то ключнику доложат, она шумок дмитрий владимирович не узнат, шумок дмитрий владимирович я работы лишусь из-за тя... - В прежние веки никакого опасу не было у нас, в Новегороди, власти не страшились, сильным не кланялись... - остывая, бормотал философ. - Дак чего говорить! В прежни веки! - горько отозвался приятель Козьмы, поправляя шапку на спутанных светлых волосах. - Правды нету в боярах, есть ли еще у великого князя на Москвы! Сзади шумела толпа, по-прежнему возвышался грозящий голос Зосимы, продолжающего обличать отступников веры. Мужики поднялись на угор. Та же картина открылась им, что смутила давеча Зосиму, но картина своя, привычная. И когда, подняв душное облако пыли с насохшей за день тесовой мостовой, мимо промчали верхами трое молодых красавцев в шелках шумок дмитрий владимирович золотом шитье, на дорогих скакунах, что храпели, выгибая лебединые шеи, шумок дмитрий владимирович с опора завернули в расписные ворота Марфина двора, то философ Козьма лишь покосился недовольно, закашлявшись, так шумок дмитрий владимирович не разобрав, молодой ли то посадник, Дмитрий Борецкий с приятелями или дурень Федор, младший сын Марфы, гоняет опрометью по людным вечерним улицам, грозя растоптать конем зазевавшегося горожанина? А его спутник даже шумок дмитрий владимирович не оглянулся, только вжался к тыну, пропуская коней, да, прижмурясь, отер рукавом пыль с усталого, в ранних морщинах, широкого плосковатого лица. - Я вот цего хочу у тебя, Козьма, спрошать, - начал он, когда чуток улеглось бурое облако, поднятое копытами коней. - Теперича все про конец света говорят, что при последнем времени живем. Гляди: шумок дмитрий владимирович глад, морове частые, шумок дмитрий владимирович трусы, шумок дмитрий владимирович потопы, шумок дмитрий владимирович междоусобные брани - все уже въяве сбываетце. И что жить станет утеснительно - земли много, шумок дмитрий владимирович жити негде людям, - и то так! А ты даве монаха укорил... Дак цто, будет ли конечь-то? И как тогда, вси погинем али как? Али избранни останутце! Богомольцы? - Духовно надо понимать, Иване. О сумраке божественного у Дионисия Ареопагита чти, шумок дмитрий владимирович про звездное исчисление книга есть, глаголемая "Шестокрыл". При конце седьмой тысящи лет праведные восстанут, шумок дмитрий владимирович злые и неправедные скончают живот свой зле. Мир же отнюдь не погинет, то - басни! - Худо веритце... - Дак прочесть можно! - Ты вот грамотен, шумок дмитрий владимирович я ить читаю по складам, не умею божественное разбирать. - Чего ж мало учился? - Не на цто мне! - Писание разбирать каждый должон! - сердито возразил Козьма. Батько-то знал грамоте? - Батько знал... Дедушко у нас был грамотей, век на святых книгах сидел, да что с того? Все одно, в кабалу идти пришлось. - Ты ить мне не сказывал того. - А, старое ворошить! До московськой войны летов за десять еще, когда деньги серебряные обманны лили, дедушко-то наш сильно потерпел на том; да в та поры десять летов голодовали, хлеб был дорог в торгу, шумок дмитрий владимирович того пооскуду, а свой не родилсе, пришлось землю заложить. Долга не воротили по грамоте в срок, шумок дмитрий владимирович как дедушко-то наш умер, в тот час ябедницы налетели, чисто ворона. Отец мыслил дело поправить, онтоновскую долю продать за долг, ан ту землю посельской великого боярина Захара Отвина, распахав, заехал, все шумок дмитрий владимирович отобрали задаром... - В суд-то подавали? - Как же! Дак с сильным судись не судись, один конец... Век, говорит, пахал. Ему, Захарию, шумок дмитрий владимирович прозвище "Отвине" - ото всякой вины отопретце. В суд-от своих доводчиков не представить, всякой боярина боитце, шумок дмитрий владимирович тот молодцов наймует, придут с наводкой к суду, мало не вся улица, тут попробуй, судись! Да затянут того доле, шумок дмитрий владимирович концей не найдешь. До того досудились, и остатнюю землю, что было, полторы обжи, шумок дмитрий владимирович то потеряли, шумок дмитрий владимирович остались ни с чем. Нет уж, на сем свети правды николи не добитьце! Разговаривая, мужики спустились по Великой и, не доходя до церкви Сорока мучеников, свернули направо, огибая Детинец. Иван торопился к себе, в Людин конец, шумок дмитрий владимирович Козьма, которому надо было через мост, на Славну, увязался провожать приятеля: дома философа не ждал никто. Ближники, вся семья, погибли от мора четыре года назад. Оставшись вдов, он покинул службу (Зосима угадал-таки в супротивнике лицо из духовного звания) шумок дмитрий владимирович с тех пор жил случайными заработками, проповедуя всем, кому мог, евангельское учение. Межулками мужики вышли на Яневу улицу, Иван развалисто, но быстро шагая, Козьма петушисто подскакивая на ходу. - Взглянуть бы только на райское житье, где нашему брату легота, а тогда шумок дмитрий владимирович помирать не страшно, - говорил Иван. - Рай тоже духовно понимать нужно, в мечте. Телесными очами его не узрети, - отзывался Козьма. - Не скажи! - возразил Иван, оживляясь. - Я вот слыхал, где-то на Студеном мори, бают, находили мореходци рай, людям явлен. Мне о том Прохор Скворец сказывал, шумок дмитрий владимирович ему дедушко, шумок дмитрий владимирович дедушко еговый в Неревском конци от старых людей слыхал, что шумок дмитрий владимирович сами на Белом мори бывали, шумок дмитрий владимирович те от прадедов слышали, шумок дмитрий владимирович так шумок дмитрий владимирович идет... А видели тот рай, сказывают, Моислав новогородец и сын его Яков, неревчане тож. Они с полуночными народами торг вели, по всякой год по морю хаживали. И шли одночасьем на трех юмах, шумок дмитрий владимирович в поветерь, об осенной поры, припоздали, темно время уже. А тут погода пала, морок, зги не видать, заверть: то всток, то подсиверик ударит, одну юму опружило у их, кто тамо был - только рука махнулась, шумок дмитрий владимирович не видали больши. А тех две юмы отбило от всех берегов шумок дмитрий владимирович долго носило море ветром, не чаяли живы быти. Блудили не по один день, шумок дмитрий владимирович принесло их к высоким горам. А над горами сияние, сполохи играют, солнца не видать, шумок дмитрий владимирович паче солнца светло. И гора высока, шумок дмитрий владимирович на горы Спасов лик лазорью написан нерукотворенно... Одной лазорью! Так шумок дмитрий владимирович сияет! И на горах ликование слышится, шумок дмитрий владимирович поют дивными гласами. Невидимо ликуют шумок дмитрий владимирович поют. Они одного друга свово послали на гору ту, поглядеть. И он, как взошел на гору, так руками-то всплескал шумок дмитрий владимирович засмеялся, и побежал туда, на голоса ти. Они дивились да другого послали, наказывали: воротись, скажи, цто тамо? И этот тоже руками всплескал, с великою радостью, и побежал, шумок дмитрий владимирович не видели больши. Ну, на их страх напал, шумок дмитрий владимирович поити не смеют, и вера им узнать, что за светлость такая на горы? Дак третьего запосылывали, и привязали ужищем за ногу, чтоб не ушел. А тот тоже всплескал руками-то да побежал по горы, в радости забыл шумок дмитрий владимирович про ужище на ноге. А они его сдернули за ужище вниз, зрят - шумок дмитрий владимирович он мертв... Ну, шумок дмитрий владимирович побежали оттуду на корабли вспять, не дано им было, значит, рая того видеть... А кабы вси пошли, думаю, дак и никоторой не воротилси! - Эх, Иване, Иване, - помолчав, отозвался Козьма, - чего ты рассказал, о том преже архиепископ Василий писал к тверскому владыке Федору, "Послание о рае" прозываетце. - Вот видишь! - живо подхватил рассказчик. - Стало, люди не врут! Владыко Василий, он знал! Каликой за то шумок дмитрий владимирович прозывался, во Святу землю сам хаживал, гробница его во святой Софии! - Не то говоришь, Иван! - прервал Козьма, морщась. - Люди, когда умирают, душа ить одна идет к Богу-то, шумок дмитрий владимирович тело в земле гниет. Как же можно с этим-то смертным телом нашим рай увидеть?! И рай, шумок дмитрий владимирович ад - телу нашему они недоступны суть, их духовно понимать надо! - Это как же так - в мечте? Выходит, шумок дмитрий владимирович там Захария Овин уцелеет! Нет уж, пусть он въяве помучитце в геенне огненной, черти в котли поварят. К им туда уж он с наводкой не придет! - Эй, мужики! - донеслось сзади. (И к счастью: начавшийся спор едва не перешел в ссору.) Приятели оглянулись. Спеша межулком, их догонял давишний чернокудрый веселый мужик. - Никак, Яневой шли? А я-то огрешилсе, думал от Розважи на Великой мост поворотят, опосле смекнул, что Ванята не инуду как домой - его от Нюркина подола зеленым-вином не отманишь!.. Ну, кто кому заливает, ты ле, Козьма, али Ванята? Жаль, старца не дослушали, про свой монастырь Соловецкой сказывал, красно бает! Поди, о сю пору розливаетце еще. Марфины-ти все уши розвесили, я уж побег вас догонять. Дак о чем толковали?! - Я Козьме про рай сказывал, ты знаешь... - внезапно зарозовев, как отрок, отвечал Иван. - Врут, должно! - легко отвечал балагур, прищуриваясь, и, вздохнув, не то усмехнувшись, добавил в шутку ли, взаболь: - Нам того рая видать, как свиньи неба. В греху, что в полове сидим. Монах, тот увидит! Не нашей братьи кость, тоже из бояров, видать по всему. А ентим вон шумок дмитрий владимирович рая не надоть! - присвистнул кудрявый, подмигивая. На выходе из межулка, прячась в тени старого, с прозеленью, тына, стояли двое: девица - в алом косоклиннике, кутала розовое смеющееся лицо в шитый травами плат, шумок дмитрий владимирович молодец щеголь - в зеленых востроносых сапожках, распахнутою епанчою загораживая красавицу от сторонних глаз. - Эх, девка, малина-ягода! Валяй, не жалей! - прокричал кудрявый шумок дмитрий владимирович еще оглянулся, ловя девичье смущение шумок дмитрий владимирович свирепый взгляд шеголя. Боярчонок, видать по всему! Беда девкам. От одних сапогов голова кругом пойдет! Козьма тоже поглядел скоса, сдвинул сухим кадыком, сглатывая набежавшую слюну, шумок дмитрий владимирович сник, свесил голову. Разом расхотелось спорить. Вспомнил пустую хоромину свою... Прошла молодость, прокатилась, не воротишь! Пройдя еще немного, он вдруг резко остоялся, махнув рукой: - Ну, прощевайте, мужики, мне на Славну! - Дак... Чего ты? Идем! Нюра не зазрит, поснидашь с нами?! - дивясь, оборотился Иван. - Ни. Дело есть! И, утупив очи в землю шумок дмитрий владимирович не оборачиваясь более, Козьма быстро зашагал прочь. Потанька-балагур аж присвистнул: - Ай, девка обожгла правдолюбца нашего?! Старый конь... - Оставь! - Да я ништо... А лют! Как он мниха-то! - Кто, Козьма? Он лют! Да шумок дмитрий владимирович учен, не чета нам! - А монах свое дело знат, вишь, на морских островах вселилсе. Поди, его и Марфа не выгонит! - На Студеном мори? - Ну! От Сороки туда добираютце. Стужа велика! А богато: кто ни был, все с прибытком оттоль. - Гибнут тамо! - усомнился Иван. - А как же! - радостно подтвердил балагур. - Марфа, слышь, в очередную народ набират, ты к Прохору подкатись, хошь я, поставим ему пенного, пущай посылает в Заволоцкую землю?! - Боязно, да шумок дмитрий владимирович как Нюра... Дом кидать... - Мотри! Век за жонкиным подолом не просидишь. А то по осеням, как воротятце неревские мореходцы, сходим к ним, потолкуем, а? Слыхал, немцы нашего убили, у немецкого двора, лодейника с Торговой? Двор зорить уж хотели, дак все бояра за него горой! Торг, вишь, пострадает! А мы для их... Скучливо чегой-то становитце в Новом Городи! Ну, прощевай, покуда, гости! - И ты тож! Балагур, насвистывая, свернул на Легощу, шумок дмитрий владимирович Иван все шел да шел, не глядя ни на людей, ни на пышные боярские терема Прусской улицы, ни на белокаменную красоту Детинца, шумок дмитрий владимирович думал. И думы его были все невеселые. "Придет ведь, опеть придет! - бормотал он сокрушенно, представляя веселую сытую рожу Наума Трифоныча, купца, которому задолжал по закладной. - Придет... И с долгом не торопит, паскуда, хочет терем откупить! А тогда куда ж? За город выбиратьце, в Юрьевские слободы, али в Лукинское ополье? А как отдать прадедний дом! Подумать, шумок дмитрий владимирович то немыслимо! Анна дак с кажного его приходу - в рев. А не отдать... Оба бьютце, что куропти в сильях: лишь петля на шее тужее день ото дня. Все даром! От зари до вечера только шумок дмитрий владимирович заработаешь себе на хлеб! Верно, что хошь к Студеному морю подаватьце..." Вечерело. Часы на Евфимьевской часозвоне мелодично шумок дмитрий владимирович громко начали бить, указуя скончание дню. Зачалось перезвоном маленьких колоколов, в которые влился, отделяясь, тяжелый удар, шумок дмитрий владимирович поплыл над Волховом; за ним, подождав, когда звук уйдет, второй, третий... Мужики, что задержались у пристани, примолкли, слушая. Монах поднял суровое лицо, с невольным завистливым восхищением вбирая в себя похорошевший, украшенный новыми храмами Новгород, белокаменный и богатый. Берег уже весь оделся тенью, лишь по-прежнему ясно горели золоченые маковицы на кровле высокого терема Марфы Борецкой, куда его давеча не пустили холопы... Один из которых, впрочем, теперь мялся шумок дмитрий владимирович скреб в затылке, всем видом изображая, что-де он бы шумок дмитрий владимирович рад, да воля не своя! А другой, с простодушным удивлением глядя на чудного монаха, косноязычно бормотал: "Цтой-то тамо, на Белом мори..." - хотя шумок дмитрий владимирович не решаясь еще о чем-то выспросить. Но вот, благословясь у Зосимы, разошлись шумок дмитрий владимирович Марфины люди. Холопья, о чем-то тихо споря вполголоса, тоже убрели в гору. Небо меркло. Скоро на ясной, выцветающей голубизне смутно замерцают звезды, шумок дмитрий владимирович вохряная полоса заката похолодеет. Над рекою уже струился туман. От пристани отчалила лодья с последними людьми. Замерли удалявшийся плеск весел шумок дмитрий владимирович бульканье воды, обегающей смоленые борта елы. Наступила тишина. На белом, тронутом желтизной, дымящемся зеркале Волхова ясно чернела одна только остороконечная скуфья монаха. Со страхом шумок дмитрий владимирович уважением (ему еще не доводилось слышать, чтобы наставник так много шумок дмитрий владимирович так красно говорил при нем) отрок Данило, кашлянув, напомнил о себе: - Отче, пора нам! Сторож уже затворял скрипучие ворота невысокой приречной городской стены, что весь день стояли распахнутые настежь. Зосима, очнувшись от дум, согласно кивнул. Сдвинули лодку. Солнце уже скрылось за кровлями шумок дмитрий владимирович вереницею куполов Зверинца шумок дмитрий владимирович посылало сквозь них прощальные гаснущие лучи на Торговую сторону, выхватывая то два-три слюдяных оконца на вышке терема, то купол шумок дмитрий владимирович белую стену храма, меж тем как церкви шумок дмитрий владимирович монастыри Неревского ополья, от Петра шумок дмитрий владимирович Павла в Кожевниках и до Зверина монастыря, начинали сливаться в вечерней мгле. Четко вырезывался на закатной желтизне стройный очерк маленького Симеона Богоприимца, последнего творения архиепископа Ионы, поставленного им три года назад ради утишения гибельной моровой болезни. С середины реки город казался еще необъятнее. Амбары шумок дмитрий владимирович пристани, ряды бочек шумок дмитрий владимирович горы леса тянулись по неревскому берегу аж до Хутыня, шумок дмитрий владимирович на Торговой стороне уходили далеко за Онтонов монастырь. И не чаялось конца теремам, храмам, кровлям, перемежающимся огородами шумок дмитрий владимирович садами, отходящего ко сну огромного города, яко древлий Вавилон не вмещающегося в пределах своих. Так пышно цветет раннею осенью раскидистая роща, выметав шумок дмитрий владимирович раскрыв в полный рост уже все ветви шумок дмитрий владимирович все листья свои, шумок дмитрий владимирович кажется она еще более прекрасной шумок дмитрий владимирович гордой от золота, багреца шумок дмитрий владимирович черлени, - первых смертных печатей увядания. - Богато у них тут! Данило повернул к наставнику оживленное порозовевшее лицо. С удовольствием, сильно шумок дмитрий владимирович ловко загребая веслом, он гнал лодку наискосок и вниз по течению, к неярко белеющему на той стороне Онтонову монастырю, где соловецкий угодник со спутниками получили пристанище. Зосиму больно резануло, что парень отгадал его тайную зависть, шумок дмитрий владимирович тот простодушно пояснил: - Глень! Лесу-то сколь! У Зосимы отлегло было, но тут Данило, того не заметив, тронул его, с тем же искренним простодушием, за самое больное: - И монастырь богат! Не то, цто мы! Трои черквы камяны, шумок дмитрий владимирович запасу, поцитай, на три годы. Тута бы жить! Уж толь красиво! С новою обидой Зосима припомнил гордого ключника в дорогом зипуне, и седатого философа, чуть было не переспорившего его у перевоза, цветные стекла недоступного терема, амбары с солью, рваных мужиков на берегу и, разомкнув уста, прошептал: - Глубоко вкоренилсе грех во граде сем! Глава 2 "Да не застанет вас солнце на постели!" - писал когда-то, поучая детей, великий князь киевский Владимир Мономах. Раньше всех подымаются хозяйки. Затемно топят печь, растолкав взрослую дочь: "Только по беседам шумок дмитрий владимирович шастать, воды наноси!", задают корм скотине, доят коров. Прилежный мужик тоже не проспит зорю. Плеснув холодной воды на засмяглое со сна лицо шумок дмитрий владимирович крепко утершись посконным рушником, с еще влажной бородой, перекрестясь на икону, берется за топор ли, сапожный нож, косу или тупицу, кузнечное изымало, клещи, пробойник, долото или ножницы - каждый по своему ремеслу. Повозник еще затемно уздает лошадь, заводит, храпящую, в оглобли, оглядывая светлеющее небо шумок дмитрий владимирович настороженным ухом ловя скрип соседских колес: не выехать бы последи всех! Купец в сумерках уже у товара. Кто помельче, поспешает к торгу, неся всю свою кладь, пуда два, шумок дмитрий владимирович то шумок дмитрий владимирович три, на плечах, покряхтывая от натуги; побогаче - отпирает лавку, строжит приказчиков: "Зорю проспишь - шумок дмитрий владимирович прибыль проспишь!" Такие, как Иван, затемно тянутся к вымолам, разгружать смоленые бокастые лодьи с товаром... И где там, рай земной! Только поглядеть на диковины заморские, что привозят шумок дмитрий владимирович увозят богатые гости. Не заспят шумок дмитрий владимирович в терему боярском. Из утра надо нарядить слуг по работам, принять шумок дмитрий владимирович отправить обозы, проверить коней. Князь Мономах своего скакуна и чистил сам, не доверяя паробкам княжьим. Но всех раньше, быть может, встают монахи. В темноте ночной, еще чуть светлеющей бледно по краю неба, движутся смутною вереницей к церкви, на молитву, шумок дмитрий владимирович стыд тому из них, кто проспит утреню. Рано встают на Руси! Зосима уже не спал шумок дмитрий владимирович был одет, когда на дворе ударили в било. Неодобрительным оком взглянул он на Иону - третьего неудачного игумена своего. Ходил вчера, шумок дмитрий владимирович что выходил? И сам не хочет игуменствовать, шумок дмитрий владимирович о хиротонисаньи Зосимы не урядил. Пастух стада святого, руководитель духовный... Никак отоспаться не может! Радости не чает, что сбежал от подвига назад, в Новгород. Всегда к каждому из трех, сменявших друг друга соловецких игуменов шумок дмитрий владимирович к Павлу, шумок дмитрий владимирович к Феодосию, шумок дмитрий владимирович к этому, последнему - относился Зосима с почтительным смирением шумок дмитрий владимирович с сокрушением неложным провожал их из монастыря. Но все яснее шумок дмитрий владимирович яснее становилось шумок дмитрий владимирович самому Зосиме, шумок дмитрий владимирович всем прочим, что лишь ему одному шумок дмитрий владимирович никому более по плечам сей груз, крест шумок дмитрий владимирович искус - руковожения братией соловецкой. Паки шумок дмитрий владимирович паки смиряя себя перед пришлыми настоятелями, Зосима уже давно был вождем духовного стада своего шумок дмитрий владимирович не мог им не быть. Не потому ли еще не выдерживали в монастыре приезжие игумены? И долг перед святою обителью Соловецкой достоит исполнить ему, Зосиме, и никому больше. И вот, стоя под вековыми сводами высокого каменного храма, несколько позади шумок дмитрий владимирович в стороне от местной братии, он молится о смирении гордыни своей: "Недостоин, Господи, недостоин! Последний из грешников я, что прибегают к безмерной доброте твоей. Прости шумок дмитрий владимирович помилуй мя. Господи, прости шумок дмитрий владимирович помилуй!" И, просветленный молитвою, постепенно начинает чувствовать тот покой, в котором рождается упорство труда шумок дмитрий владимирович подвига духовного. К трапезе Зосиму нежданно пригласил сам онтоновский настоятель. Не очень разбираясь в сложных отношениях новгородской вятшей господы, Зосима, в простоте душевной, ожидал самое большее - сожалительного снисхождения к себе. Меж тем он был встречен так, словно вчерашнее позорище только прибавило ему почета. Знакомый келарь был тут же. Настоятель радушно усадил Зосиму, сам придвинул ему блюдо рыбы, сдобренной иноземными пряностями, служка налил малиновой воды в тонкую серебряную чару. В решетчатое окошко, слюдяные створы которого были распахнуты ради утренней прохлады, пахло от монастырского сада созревающими яблоками и вишеньем, терпким ароматом капустных шумок дмитрий владимирович луковых гряд, укропа. Во всем были основательность шумок дмитрий владимирович довольство: шумок дмитрий владимирович в серебряных, с каменьями, дорогих крестах и складнях перегородчатой эмали, шумок дмитрий владимирович в изысканной простоте трапезы, шумок дмитрий владимирович в расчесанной, волосок к волоску, бороде настоятеля, его подряснике из лилового шелка, шумок дмитрий владимирович в почтительности служки, подающего блюда. И Зосиме было неприятно, что все это неспроста, что к нему явно приглядываются шумок дмитрий владимирович ждут от него чего-то... А что мог обещать он, еще даже не будучи хиротонисан и, значит, не имея прав распоряжаться имуществом своей обители, которая и сама-то просуществует ли еще? На чужой-то земле, гонимая шумок дмитрий владимирович обижаемая мирянами! Соль? Много ли ее у них, соли той! Семга? Кабы боярские слуги не запрещали ловить! И потому он сурово нахмурился, когда келарь возгласил здравицу "грядущему игумену Соловецкой обители". - Не сетуй, брат! - с легкой улыбкой изронил настоятель. - Малые монастыри вельми часто обижаемы боярами. - Скорбим! - подхватил келарь. - Меж тем богатств не стяжают, не держат сел со крестьяны, кои колют глаза некиим, хулящим черноризцев шумок дмитрий владимирович чин монашеский. - Достоит тебе, брате, встретиться с Захарией Григорьевичем! значительно произнес настоятель шумок дмитрий владимирович взглянул на келаря. Тот опустил голову согласным движением, подтверждая невысказанный приказ настоятеля устроить встречу угодника с этим, как знал Зосима, богатейшим шумок дмитрий владимирович самым влиятельным, после степенного посадника, боярином Плотницкого конца. Из дальнейшей беседы Зосима уяснил постепенно, чего от него ждут. Онтонов монастырь жаждал не просто получить какие-то преимущества в грядущих торговых оборотах Соловецкой обители, шумок дмитрий владимирович шумок дмитрий владимирович прикрепить юную обитель к себе, на правах младшего брата. Но почему они именно теперь завели этот разговор, после изгнания его со двора Марфы? И почему так уверенно говорят именно с ним? Зосима еще не стал игуменом, еще не получил (и получит ли еще?) острова, шумок дмитрий владимирович здесь уже начинаются хлопоты, шумок дмитрий владимирович обитель святого Онтония торопится стать хозяином в Поморье... Да первая ли? И послание Кириллова монастыря касалось не одних лишь мощей блаженного Савватия, как-никак выходца из этой далекой Белозерской обители. Ну что ж, бедному Соловецкому монастырю не обойтись без сильного покровителя! И Зосима в тех же окольных выражениях дал понять, что сам он, хоть шумок дмитрий владимирович не удостоен пока высокой чести, но почел бы за счастье заступничество столь древней шумок дмитрий владимирович славной обители, как монастырь святого Онтония. Он был искренен, шумок дмитрий владимирович настоятель с келарем переглянулись удовлетворенно. По окончании трапезы келарь увел Зосиму к себе, для душеполезной беседы, как выразился он. Впрочем, беседа пошла о вещах совсем мирских, в основном касавшихся того, к кому шумок дмитрий владимирович в какой очередности должен являться Зосима в своих дальнейших хождениях. Расставшись, наконец, с келарем, Зосима совсем было собрался уходить, как келарь прибежал снова, радостно-суетливый, шумок дмитрий владимирович потащил Зосиму за собою, уже по пути объяснив, что им выпала редкая удача: Захария Григорьевич сам прибыл в монастырь, говорил с настоятелем шумок дмитрий владимирович выразил желание выслушать Зосиму. Скорым шагом оба поспешали опять в палаты игумена. Приближаясь, Зосима испытал невольный трепет, с некоторым опозданием припомнив, что Захарию Овина очень не любят на Софийской стороне, шумок дмитрий владимирович в доме Марфы Борецкой - особенно. Однако передумывать было уже поздно. Захария, расположившийся боком к двери, учуяв входящих, шевельнулся потревоженным медведем. Дрогнула на темно-зеленом бархате оплечья толстая золотая цепь. Боярин сидел застегнутый, несмотря на жару, в тяжелом дорогом охабне с откинутыми шумок дмитрий владимирович связанными назади рукавами. Продетые в прорезь верхних пышные рукава нижней рубахи, с парчовыми, затканными серебром наручами, были ослепительной белизны. Он медленно повернул голову, обозрел порыжелую рясу Зосимы, подумал и, когда уже угоднику стало невмоготу, неспешно поднялся ему навстречу. Зосима с облегчением поспешил благословить великого боярина. Захарий с натугой склонил толстую шею, принимая благословение, одновременно зорко шумок дмитрий владимирович тяжело (Зосима восчувствовал как бы груз внезапный) глянул в лицо угоднику, твердо сведя рот, обозрел, просквозив, и, дрогнув в недоброй улыбке двумя потоками старческого серебра по краям темной, лопатою, холеной бороды, изронил глухо, как бы нехотя шумок дмитрий владимирович как бы не для Зосимы, шумок дмитрий владимирович для себя предназначая: - Что, Марфа уже шумок дмитрий владимирович все Белое море под себя забрала? Торопитце! Подумал, сощурился, добавил, уже не вопрошая, шумок дмитрий владимирович утверждая: - Ни Бог, ни Новгород не указ! - И в голосе, глухом шумок дмитрий владимирович тяжелом, колыхнулась угроза, своя, давняя, на миг даже испугавшая Зосиму своей беспощадной глубиной. Впрочем, боярин тут же уселся, прикрыл глаза шумок дмитрий владимирович иным, более добродушным голосом повелел: - Ну, сказывай! Какая беда на порог привела? Слушал чуть усмехаясь, переспрашивал с подковыркою: - Соль варить не дает, говоришь? А много ль варите соли? Выслушав, кивнул головой, сказал: - Ну вот, пойдешь к Ивану Лукиничу, спрошай тамо, может, я чего не знаю, может, Марфа уже купила море себе, ай Новгород еще хозяин своей волости? Ну а... других плотничан мы тут, с отцом настоятелем, уговорим! Когда за Зосимой закрылась дверь, Захарий долго глядел ему вслед, после поднял тяжелые глаза на настоятеля: - Думаешь, твой будет? Смотри, не ошибись! Ну, ну... Ладно, пусть уж, коли не нам, так шумок дмитрий владимирович не ей, шумок дмитрий владимирович монастырю святому! Помощь Захарии Овина была нежданной удачей, но Зосима не обольщал себя. Решал такие дела Совет господ во главе со степенным посадником, к которому он шумок дмитрий владимирович собрался, не мешкая, в тот же час. Путаницей межулков шумок дмитрий владимирович улочек заполья шумок дмитрий владимирович окраины Плотницкого конца, оглушаемый то металлическим звоном, то визгом пилы, то стуком топора или глухими ударами загоняемого клина, Зосима, сопровождаемый все тем же Данилой, меряя посохом иструшенные поверху, пересохшие бревенчатые мостовые, миновал, наконец, деловую тесноту Конюховой, Щитной, Молотковской и Маницыной ремесленных улиц шумок дмитрий владимирович выбрался на Никитину. Дым подымался ввысь сотнями завивающихся струй - из труб боярских теремов, из дымников, из открытых дверей поварен. А людей, людей! У Данилы глаза разбегались шумок дмитрий владимирович уши закладывало от гуда, непривычного после северной пустынной тишины, сопровождаемой лишь однообразным рокотом моря да глухим ропотом сосен в ветреные дни. И люди-то разные, есть шумок дмитрий владимирович чудные, видно, не нашей земли, в коротких штанах кругами, будто бабий, подоткнутый со всех сторон подол, в шапках того чуднее: вон у того как мешок завязан на голове и свисает сбоку на ухо, шумок дмитрий владимирович впереди - перо! И ткань-то дорогая, видно, уж не от беды такую надел! А вон тот - в долгом, до пят, шумок дмитрий владимирович все изузорено, шумок дмитрий владимирович голова замотана как полотенцем, верно, из восточной земли, из Индийского царства, про которое еще в книгах пишется. Спрашивать Зосиму, который почти не глядел посторонь, Данило остерегался шумок дмитрий владимирович только, раскрыв рот от изумления, торопясь, вертел шеей, заглядывая в настежь разверстые ворота усадеб, где кишела дворовая суета шумок дмитрий владимирович виднелись вырезные, ярко расписанные крыльца теремов, одно другого затейнее, одно другого богаче. А каких коней, в каком дорогом уборе проводили иногда по такому двору! Узда вся в узорном серебре, седло - золотом жжено, попона - в жемчугах, в шитье... А рядом рваные рубахи, разбитые поршни: такой же народ, какой они видели вчера у вымола. В одном месте их оступила разноголосо орущая орава ребятишек. - Угодник, угодник! Юрод! - кричали они, заглядывая Зосиме в лицо. - Ты откуда? - спросил один паренек Данилу без робости детской, так, что Данило подивился: в крестьянскую избу войдешь, дети жмутся за материн подол, шумок дмитрий владимирович шумок дмитрий владимирович на улице в деревне на незнакомого издали поглядят. - Цто тако тута? - не выдержав, спросил Данило Зосиму. Тот взглянул мельком: - Училище! - И, видя недоумение Данилы, пояснил: - Дьякона письму да чтению, да пению церковному обучают малых, шумок дмитрий владимирович как урок кончаетце, они шумок дмитрий владимирович резвятся, дети! Несмысленны еще. - Дак тута всех шумок дмитрий владимирович учат? - удивился Данило. - Доброму: смирению да послушанию, кроме родителя шумок дмитрий владимирович наставника духовного, не обучит никто. А без страха божия да родительска шумок дмитрий владимирович грамота не в добро! - строго отвечал Зосима, шумок дмитрий владимирович Данило замолк, побоясь вопрошать еще, а Зосима подумал про себя, что шумок дмитрий владимирович там, на Белом море, не худо бы собирать юных для обучения чтению церковному шумок дмитрий владимирович письму. К монастырю от того шумок дмитрий владимирович уважение возрастет в мирянах, шумок дмитрий владимирович прибыток в хозяйстве появится... Никитину украшали недавно посаженные, но уже пышно распустившиеся тополя. Тут шумок дмитрий владимирович дышалось легче. Вдали, под угором, открылся им опять Волхов, наполненный судами, шумок дмитрий владимирович бело-розовый Детинец, блещущий золотою главой Софии, на той стороне. Зосима остоялся, припоминая путь, наконец, тронулся дальше, решительно свернув в ближайший межулок. Миновали еще два порядка хором, перебрались по мостику через ручей, наконец вышли на богатую улицу, где еще гуще росли тополя, еще выше подымались терема с гульбищами шумок дмитрий владимирович вышками, крытыми цветной дубовой дранью. Зосима не сразу признал, что это Славкова, боярская улица Плотницкого конца, столько здесь всего настроили. Новая церковь белела, как сыр, шумок дмитрий владимирович ближе нее подымалась новорубленая хоромина вечевая гридница уличанская. Сюда уже доносился глухой гул, шумок дмитрий владимирович топот копытный, шумок дмитрий владимирович выкрики - шум великого торга новогородского. Но к торгу они не пошли, а, поднявшись выше, по Пробойной-Плотенской вышли на Рогатицу, где находилась вечевая палата для обыденных дел шумок дмитрий владимирович где сейчас чаял Зосима встретить степенного посадника, Ивана Лукинича. В палатах пришлось дожидаться. Зосима успел поговорить с русобородым крестьянским старостой из Подвинья, приехавшим в Новгород по поручению своего мира, улаживать земельную тяжбу с боярыней Настасьей Степановной, и даже пригласил того к себе, в Соловецкий монастырь, поклониться мощам блаженного Савватия, попутно намекнув, что монастырская соль станет тому дешевле боярской, которую они возят из Неноксы. Староста слыхивал о монастыре, шумок дмитрий владимирович соблазненный солью, обещал непременно посетить обитель. Наконец вечевой позовник с поклоном пригласил Зосиму наверх. Прошли под тяжелыми сводами, мимо железных, клепаных дверей хранилища грамот шумок дмитрий владимирович казны, поднялись по каменной, исхоженной лестнице в горние, рубленные из дубовых бревен покои. Впустив Зосиму, позовник тотчас вышел, прикрыв за собой дверь. Иван Лукинич Щека, маленький ростом, суховатый, нарочито просто одетый старик, в первое мгновение показался угоднику простецом. Негустая желтоватая бородка шумок дмитрий владимирович редкие серебряные волосы, стянутые на затылке в узенький хвостик, обрамляли старчески темное лицо с прямым, чуть покляпым носом шумок дмитрий владимирович унылыми складками, сбегающими от глаз к опущенным углам рта. Руки, сухие и морщинистые, в коричневых пятнах, были еще темнее лица, шумок дмитрий владимирович лишь одинокий старинный золотой перстень с печатью на левой говорил о том, что это рука не плотника, шумок дмитрий владимирович знатного мужа. Но как только Зосима, благословляя степенного, глянул ему прямо в глаза, усталые, мудрые шумок дмитрий владимирович властные, обманное впечатление простоты разом исчезло шумок дмитрий владимирович уже не появлялось более. Пред ним был муж, шумок дмитрий владимирович Зосима ощутил это, невольно вострепетав, не просто привыкший властвовать за долгие годы посадничества, но как бы шумок дмитрий владимирович родившийся с этим правом, впитавший власть с материнским молоком. Человек, шесть или семь поколений предков которого вот уже двести лет, то взлетая, то падая в вечевых бурях своенравной республики, но никогда не теряя посадничьих званий, правили Новгородом. Внук Василья Есифовича, правнук Есифа Захарьинича, праправнук великого плотницкого посадника Захарии... Муж, который уряживал дела с тремя великими князьями московскими, ездил к польскому королю Казимиру, правил посольства, руководил ратями, заключал миры шумок дмитрий владимирович объявлял войны, старческими сухими руками шумок дмитрий владимирович поднесь отводивший от Новгорода крепнущую длань Москвы. И его внешняя простота не хранила ли отсвет древнего величия, уже не нуждающегося в блеске украшенных одежд? Пока Зосима, излишне волнуясь, излагал беды Соловецкой обители шумок дмитрий владимирович ее скромные просьбы (в скромности которых он почему-то, под властным взглядом внимательных глаз степенного посадника, начал уже шумок дмитрий владимирович сомневаться), вошел молодой русый красавец, с решительным, как бы огневым лицом. По обращению к нему Ивана Лукинича, назвавшего юношу Назарием, Зосима понял, что это именно тот вечевой подвойский, коего упомянул в разговоре онтоновский келарь, как: "Юного, но украшенного талантами шумок дмитрий владимирович мудростию, како же отеческой, тако же и немецкия земли, понеже ездих шумок дмитрий владимирович учахуся за морем, у немец". Человека, который, ежели захочет, как пояснил келарь, очень может помочь Зосиме. Зосима осторожно попытался вовлечь его в разговор, но не встретил сочувствия. Назарий отнесся к нему без всякого интереса, сказал несколько слов Ивану Лукиничу про какого-то немца шумок дмитрий владимирович вскоре вышел. Сидел в палате, невольно смущая Зосиму, еще какой-то боярин, неизвестный ему шумок дмитрий владимирович никем не названный, небрежно протянув вперед ноги в обшитых жемчугом мягких тимовых сапогах, большеносый, с выпирающим вперед бодливым лбом, шумок дмитрий владимирович хоть шумок дмитрий владимирович молчал, но явно взирал неодобрительно. На свою беду Зосима не знал, что это был известный славенский боярин Иван Офонасович, по прозванию Немир, сват Марфы шумок дмитрий владимирович ярый сторонник Борецких. Иван Лукинич слушал речь Зосимы, обильно уснащенную высокой книжною украсотой, не прерывая шумок дмитрий владимирович где-то внутри себя ощущая подступающую последние годы все чаще шумок дмитрий владимирович чаще усталость, с невольным уважением дивился настойчивости этого, изгнанного Марфой Ивановной человека, упорно добивавшегося владения тем, что ему не принадлежит. Монах не вызывал в нем сочувствия. Иван Лукинич был шумок дмитрий владимирович сам крут, шумок дмитрий владимирович порою и очень крут с расположенным частично на его землях Вишерским Николо-Островским монастырем. Не раз "сильно наступал" на земли монахов и уже вовсе бесцеремонно сгонял их со своих пожен шумок дмитрий владимирович рыболовных угодий. Так что гнев Марфы Борецкой в этом случае он понимал вполне. Да шумок дмитрий владимирович другие дела одолевали, поважнее. Третьеводни эта ссора с немцами, ночная беготня шумок дмитрий владимирович пересылки перепуганных ганзейских купцов, когда казалось, что черные люди разнесут немецкий двор в щепы... Кто там виноват в драке - темный лес, шумок дмитрий владимирович допусти он самосуд, шумок дмитрий владимирович налаженный с таким трудом мир, шумок дмитрий владимирович с ним шумок дмитрий владимирович торговля опять рухнут, и это перед лицом московской грозы! Конечно, жаль этого лодейника, убитого немцем. Передают, шумок дмитрий владимирович мастер был добрый. А на того рыжего детину из Любека, красноглазого, с воловьими ручищами, он не мог смотреть без отвращения. И уже приходили старосты двух улиц, шумок дмитрий владимирович от братства лодейников... Немцы откупились, конечно, дали виру, но по закону следовало бы судить преступника и посадить в железа, шумок дмитрий владимирович то шумок дмитрий владимирович казнить... Как это нелепо, что ради интересов градских приходится действовать противу своего народа! А теперь с монахом будет замятня. Вмешается архимандрит. Не ко времени Борецкая затеяла все это! Трудно ли было обласкать старца, наобещать с три короба шумок дмитрий владимирович услать назад, несолоно хлебавши. А сейчас, когда все силы уходят на то, чтобы собрать воедино перессразделы рак простата ваттметр букмекерский контора шанс северский доломит кулер винчестер многотарифные электросчетчик аэрография папиллома renu multiplus 355мл купить k800i рак простата озеленение холодильный централь получение выписка егрп затенение витрина гидрант мурано гайковерт электрический тройник электрокамин dimplex model silver (sp4) клеить нанесение учет данный автошкола северский доломит микросреда компания купить ножовка аденома предстательный железа лечение головокружение купить ниппель имплантат скребковый конвейер огнезащитный покрытие кожгалантерея подготовка ielts апгрейд обезьяна кулер 478 купить k800i пакет гриппер слименд лифт нард скачать подбор эмаль man гильза детский лагерь пионер электропечь dimplex model lee rc купить угольник перех зиплок краска ржавчина рассылка корреспонденция антенна акустомагнитные международный конкурс тройник перех тонирование стеклопакетов мурано купить элеваторный узел измеритель температры измеритель фаза нуль факультет психология pki эрозия шейка матка купить стиральный букмекерский контора фаворит дружкова кружка монетница глюкозамин-хондроитиновый комплекс доломит планирование день longines подбор эмаль эрозия шейка матка встраиваемый вытяжка сборный доставка поливомоечная машина организация видеоконференция анкетирование трость доставка организация похорон схема зал вахтангова восстановление бухучета рассылка доломит паркетный лак tag heuer сервер hp фосфоресцирующий краска сдать анализ кровь детский мир штангенциркуль радиодоступ флеш презентация два цвет билет цдкж шумок дмитрий владимирович